Потому что разглядела в нём, тонкую еврейскую душу 

Скрипач, еврейский Моня, когда-то бог симфоний,
Играет каждый вечер в ростовском кабаке.
Костюмчик — так, не очень, но чистый, между прочим,
И кое-что в потертом кошельке.

Скрипач, еврейский Моня, скрипач всегда в законе.
Когда задуют ветры, и душу замутит,
Тогда к тебе приду я, и всех как ветром сдует,
И мы споем наш старенький мотив.

«Здравствуйте, гости!» — «Ай не надо, ай бросьте!» —
«Здравствуйте, гости дорогие мои!» —
«Столик Ваш справа». — «Моня, бис! Моня, браво!» —
«Моня не гордый, Моня пьет на свои».

Скрипач, аидишэ Моня, в своих сухих ладонях
Мое ты держишь сердце, как горло держит стих.
Смычком, едва касаясь завитых струн — красавиц,
Грехи мои больные отпусти.

Играй, маэстро Моня, я вечно на перроне,
Я трусь о них, как трется о струны канифоль.
Но каждый раз в вагоне пассажи твои, Моня,
Снимают вмиг мне головную боль.

Примерно 96 год.
еду летом на дачу к теще.
Старая двоечка у меня.
Доверху набитая барахлом, в машине жена и маленький ребенок.
Жара.
Рвется ремень генератора.
В машине нет ничего, чем заменить.
Я стою над открытым капотом, в лёгкой прострации, соображаю, что делать.
Вдруг останавливается машина, тоже легковая.
Выходит мужик
-Что случилось, помощь нужна?
Узнав что у меня порвался ремень...пошёл к своему багажнику.
А там тоже всего до верху забито.
На дачу ехал.
Всё из багажника вывалил на обочину, там где запаска - достал ремень генератора.
И на отрез отказался брать деньги.
Закидал свои вещи обратно и уехал.
Я поменял ремень и добрался до места.
С тех пор я на трассе если кому помогаю, то делаю это совершенно бесплатно, даже если что то отдаю.

Когда б рассказы, подобные клоцевским и гутинским, выходили в 40-е, 50-е, 60-е годы - это было б если не подвигом, то во всяком случае поступком.
Евреем быть было невыгодно, в годы войны грозило смертью, в послевоенные "космополитские" и "антисионистские" годы - влекло за собой дискриминацию, запрет на многие профессии, плюс всяческие оскорбления. Мое лично уважение к Анатолию Рыбакову резко возросло после повести "Тяжёлый песок", где он откровенно и подробно рассказал о своем еврейском происхождении.
Но сейчас все эти "воспоминания" о кукишах в карманах, о "я записался русским, но всегда помнил, что я еврей и болел за Израиль", сварганенные в 21 веке - производят кислое, мягко говоря, впечатление.
При всех разногласиях с покойным Сергеем Юрским - он резко вырос в моих глазах после того интервью, где он сказал: "В прежние времена евреем было быть невыгодно. Сейчас невыгодно быть русским. Именно поэтому я сейчас прямо отвечаю на вопрос, кто я: русский, был русским и остаюсь русским".

Характерно.
"Публичный дом" - однокоренное понятие.

Ссука!!!!
Если Клоцу связать руки, он будет стучать по клавиатуре ногами или носом.

Да уж, коллеги...
Был Шолом-Алейхем, был Бабель, был Рыбаков, был Севела... А теперь Клоц. Одно слово - Клоц.

Василь Мотузка

Василь Мотузка
Ставлю червонец против рубля, что у Лёвы Поца есть второй паспорт.
Обычно такие поцриоты "под талитом хранят партбилет"

"ПАПА ОЛЯ"

Больше года назад это было, когда решили  добровольцев набирать. Вот он приехал к нам первой партией. Я это святое воинство оглядел. Да уж, без слез не взглянешь. По 40 лет, сто метров еле пробегут, пропитых много. Но он выделялся.
Мужик, знаешь, такой обыкновенный, простой из маленького города. Видно, что исполнительный, вдумчивый, непьющий и некурящий. Он мне понравился.
Но было две странности. Я его про себя прозвал "бухгалтер". Он достал всех, чтоб ему объяснили сколько и за что платят. Ну, то есть день на передке дороже чем в тылу, за танк там столько-то, за БМП — столько то. Причем, чтоб ты понимал, мне еще из штаба сказали, что он эти вопросы с военкомата задаёт. И просился в наш полк, потому что где-то прочёл, что у нас проблем с выплатами нет.
В первый же день он подвязался в ПТУРисты (Противотанковая — управляемая ракета, предназначенная для поражения танков и других бронемашин).
Мы со дня на день ждали контрнаступ, он с этим ПТУРом носился все выбирал где ему залечь, тоскал сам. Ну а ты понимаешь сколько это веса?
Сидел читал инструкции, какие-то книжки противотанкистов, командира своего завалил вопросами.
Где-то нашел рации одну себе взял, одну нашему дроноводу подарил, чтоб всегда с ним на связи был, карту нарисовал, перепад высот.

А вторая странность была в том, что позывной он себе выбрал— "Оля".
Представляешь? У нас же кого только нет. Кто там Цезарь, кто Рагнар, кто какой-нибудь Беркут. Такие все величественные, а этот— "Оля".

Так вот, "Оля" в первый день наступа угрохал два танка. Хохлы - мужики серьезные, как закусили удила, ну и мы...
Три дня драка была за тот холм.

Я потом на его позицию пришел. Он не окоп, а какой-то бородинский редут вырыл. Ходы, ложные позиции, бруствер, огневой сектор расписан, замаскировано, как полагается.
В учебник можно отправлять окопчик-то. Самородок, а не боец.

Ну, откатились мы маленько, нас сменяет другой батальон, он подходит и говорит: "А можно остаться?2. Это после боя , когда половина наших повыбивало…

А он и близко не пёс войны.
Я говорю: "Нет, марш на отдых".
А он мне: "Вас не понял, прошу повторить." Рукой махнул, ладно, оставайся мол. За неделю еще две БМП и бронемашина.

Потом его ранило. Серьезно. А он радовался.
Написал рапорт на выплату за ранение, еще не доехав до госпиталя, бумага прям с каплями крови была. А потом он из госпиталя сбежал, сказав, чтоб выплаты шли.
У дяди с кукушкой проблемы.
Вернулся. Воюет. Молчун. Сидит в углу рисунки разглядывает детские, песенки слушает. Семейный  стало быть. И молится. Бойцы говорят, что у Бога прощения просит каждый вечер. За убиенных. Что, понимаешь ли, странно. Если ты такой  пацифист, то что ты здесь делаешь и почему все время о деньгах спрашиваешь? Лицемерие.
И тут бинго, Леопарда он угадал в борт. Аж лям за него обещали. Оля светится. Вручали ему медаль, он интересовался, угадай чем? Правильно, надбавками
А месяц назад приходит ротный его. Рыдает. "Олю" убили. Как?
Он, говорит, вышел из окопа и в сторону их посадки пошел. Как самоубийца. Тут и снайпер.
Пошли в блиндаж его, а там это.
Он показал фотографию девочки, ей лет пять. Она с особенностями, хоть я не врач, но это ясно сразу. Внизу надпись— "Оленька".
И письмо. Вернее, два письма:

"Боевые товарищи!
Прошу проследить за тем, чтобы выплата за мою гибель прошла точно и в срок.
Моя дочь, Оля, нуждается в трехэтапной операции, которую делают только в Германии, осталось 8 месяцев, чтобы успеть, иначе последствия будут необратимы… Полная стоимость операции  покрывается похоронными и тем, что я заработал здесь. Жена давно ушла, дочка живет с моей мамой, очень прошу, проследите, чтобы их не обманули."

"Оленька!
Дорогая и любимая доченька, папа сделал всё, что смог. Ты меня не запомнила, но ты должна мне пообещать, что ты вырастишь достойным и хорошим человеком, будешь здоровой и счастливой. Живи. Ты самое дорогое, что у меня есть.
Папа тебя очень любит."

"Ненавижу войну - прохрипел ротный. Кончится это всё — уйду в монастырь."
Он заплакал. Да и я.