Всё, что, как вам кажется, вы знаете о Бельгийском Конго — ошибочно
THE AMERICAN TRIBUNE
Уилл Таннер (Will Tanner)
С тех пор как я глубоко погрузился в историю Родезии и в то, каким уроком она должна послужить американцам, я ушел с головой в исследование того, что на самом деле происходило во времена колониализма. В частности, я взглянул с критической точки зрения на так называемые зверства, которые «злые колонизаторы», как нам говорят, совершали на завоеванных землях. Назову лишь несколько наиболее известных примеров: я начал изучать Индейские войны в Америке, голод в Бенгалии, геноцид племени гереро германскими войсками и ужасы Бельгийского Конго.
Как и следовало ожидать, учитывая ложь о Родезии, эти так называемые зверства и ужасы выдуманы. Немцы не устраивали геноцид гереро; они вели весьма ограниченную и оправданную контрпартизанскую кампанию против орд дикарей, угрожавших убийством немецким мирным жителям. Черчилль, какими бы ни были его политические изъяны, не нес ответственности за голод в Бенгалии. Индейские войны в США были оправданы, а наши противники были гораздо более жестокими и дикими, чем мы.
Но прежде всего: Бельгийское Конго вовсе не было адом принудительного труда, калечащих наказаний и бытовых убийств, каким его изображают. Или, по крайней мере, оно перестало им быть, как только туда пришли бельгийцы. На самом деле именно столь очерняемый король Леопольд II и его Свободное государство Конго (EIC) впервые принесли в этот регион цивилизацию и искоренили те самые ужасы, в совершении которых их позже обвинили.
Леопольд не был алчным и кровожадным королем, как часто утверждают. Напротив, он и его EIC положили начало 70-летнему периоду эффективного управления, который стал единственным периодом мира и процветания, когда-либо известным этому ужасно беспросветному региону.
Великолепное бельгийское достижение
Важно отметить, что когда Леопольду на Берлинской конференции передали Конго в качестве личного владения, бельгийцы пришли отнюдь не в Ваканду. Там не было никакой процветающей, мирной цивилизации, которую они прибрали бы к рукам.
На самом деле там практически не было ни дорог, ни даже прочных зданий. Уж точно не было ни больниц, ни школ, ни железных дорог. Не было и правосудия; жизнь там была именно такой, какой ее за века до этого описал Томас Гоббс: беспросветной, скотской и короткой.
Ужасающее приключение Ливингстона и Стэнли и их тревожные открытия
Именно это обнаружили доктор Ливингстон и сэр Генри Мортон Стэнли, когда они из адского арабского государства Занзибар углубились в территории, ставшие затем Бельгийским Конго, и исследовали огромную землю (в три раза больше Техаса), едва вышедшую из каменного века. Они увидели убогие хижины, натуральное хозяйство, огромные орды арабских работорговцев, тащивших свое искалеченное человеческое имущество к побережью, и все прочие несправедливости, присущие земле в доцивилизационном состоянии.
Вместо процветания там постоянно витал призрак голода. Вместо правосудия — непрерывные вспышки мелких войн, приводившие в основном к изнасилованиям, рабству и убийствам. Вместо джентльменов — каннибалы. Вместо инфраструктуры — гниющая растительность и враждебная дикая природа.
Короче говоря, это была земля, которой правили еще худшие версии людей, описанных Конрадом в «Сердце тьмы» — книге, которая на самом деле повествует об анархии в Конго до прихода EIC, а не о том, что создали бельгийцы. Это был абсолютный ад, не имевший никаких положительных черт, кроме красоты природы и огромных богатств ее ресурсов.
Леопольд берет управление в свои руки и наводит порядок
Именно это и обнажили Стэнли и Ливингстон. Внимание потрясенного мира было привлечено к этому состоянию дел благодаря взрывному успеху книги Стэнли «Как нашел Ливингстона» — потрясающего произведения, которое не только рассказывает приключенческую историю, но и раскрывает, какой была жизнь в этой охваченной ужасом стране.
Итак, примерно полтора десятилетия спустя, на Берлинской конференции, королю Леопольду II были предоставлены права на управление Конго. Цель передачи ему контроля была в значительной степени гуманитарной: установить порядок, необходимый для искоренения ужасов, долгое время терзавших эту землю. Да, он мог извлечь прибыль из этого проекта, но его главная цель была гуманитарной.
Как бы современным «историкам» и тем, кто им верит, ни не хотелось этого признавать, Леопольду в целом это удалось, а обвинения в злоупотреблениях властью являются по большей части ложью или недопониманием. Его правление было великодушным и справедливым, а не суровым или жестоким.
EIC и способы его финансирования
Главная проблема заключалась в том, что для установления порядка, который реально помог бы конголезцам, Леопольду нужно было направить бельгийских администраторов на места. Более того, им требуется соответствующая инфраструктура для эффективного управления. Точно так же торговля и добыча ресурсов, способные принести процветание в этот регион, требовали аналогичной инфраструктуры.
Таким образом, требовалось не только прибытие компетентных колониальных чиновников для установления порядка и правого суда, но и строительство и обслуживание дорог, железных дорог, больниц, а также современных городов и торговых постов. Все это можно было сделать, но проект обходился дорого и требовал самых передовых технологий: например, до появления противомалярийных препаратов каждый третий европейец, ступавший на землю Конго, погибал.
Это означало, что Леопольду нужно было придумать, как организация, созданная им для управления Конго — Свободное государство Конго (EIC), — могла бы перейти на самоокупаемость и не истощать его и без того ограниченные финансы.
Ситуация усугублялась тем, что конголезцы были бедны. У них не было наличных денег или даже излишков сельхозпродукции, что сделало бы классическое налогообложение людей или имущества невозможным, даже если бы налоги были чисто символическими. Нехватка ресурсов и отсутствие денег сделали бы это невыносимым бременем.
Решением, к которому пришли Леопольд и EIC, стал барщинный труд (corvée) — требование к административным единицам колонии предоставлять EIC небольшое количество рабочей силы для сельскохозяйственных работ, добычи ресурсов или строительства инфраструктуры. Профессор Брюс Гилли, описывая эту систему и ее справедливость в своей работе «В защиту колониализма», отмечает:
«Использование обязательного ("принудительного") труда во многих колониях задумывалось как замена налогообложению и, разумеется, было исторически распространенной практикой в местах, где сбор налогов был непрактичен. Это может задевать наши современные чувства, но это было самым справедливым и либеральным способом обеспечения общественных услуг и инфраструктуры».
Именно на этом варианте остановился Леопольд для финансирования EIC, когда начал направлять в государство бельгийских офицеров и администраторов. Именно они, вместе с группой (менее затратных) монахов, монахинь и торговцев, должны были принести западную цивилизацию и правосудие в страну и в процессе превратить анархию в хорошо управляемую колонию. Они должны были обратить население из анимистического язычества в христианство и превратить этот край в процветающую и стабильную землю.
Особенно важным был силовая структура EIC. Эту роль выполняли Общественные силы (Force Publique) — своеобразные милитаризованные полицейские формирования, состоявшие в основном из бельгийских офицеров и местных жителей, лояльных Свободному государству Конго. Именно они должны были содействовать гуманитарной миссии, защищая монахинь и торговцев, а также сдерживая арабских работорговцев из Занзибара.
В целом, эти администраторы должны были сначала установить, а затем поддерживать порядок. А финансироваться эта деятельность должна была за счет доходов от барщины, которые удачно использовались не только для добычи слоновой кости, но и крайне ценного каучука, который рос в диком виде по всей стране и пользовался огромным спросом в индустриализирующемся мире. Таким образом, с минимумом трудозатрат EIC могло финансироваться, а правосудие — торжествовать! Именно из этого решения и выросли великие обвинения.
Ложь Хохшильда о миллионах погибших
Основное утверждение, как его характеризует Гилли, звучит так: «Чиновники EIC по всей территории поощряли насильственные действия, такие как отрубание рук, чтобы заставить местных жителей собирать каучук, что привело к гибели миллионов людей в ходе ужаса, который следует напрямую сравнивать с Холокостом». Именно такое заявление делает Адам Хохшильд в своей книге «Призрак короля Леопольда», полной клеветы и очернительства.
В ней он утверждает, что миллионы местных жителей — до 10 миллионов — погибли, когда войска короля Леопольда вели кровопролитную войну против конголезцев, чтобы согнать их на каучуковые плантации и выжать из них все до последней капли прибыли. Он рассказывает истории о том, как бельгийцы и их прислужники отрубали руки непокорным туземным рабочим, о массовой смертности немыслимых масштабов и о повсеместной жестокости почти не воображаемой степени.
Каучуковая ложь
В действительности ничего подобного практически не происходило. Во-первых, это абсолютно не соответствовало действительности для районов, находившихся под твердым контролем EIC. На этих территориях (а это была большая часть затронутых земель, поскольку под каучуковую барщину использовалось лишь 15% территории страны) контроль осуществляли бельгийские офицеры и администраторы, и они отлично справлялись со своими задачами, оправдывая ожидания EIC и правя справедливо. В результате их каучуковые станции стали желанным местом для жизни. Как отмечает Гилли:
«Каучуковая станция в Иренги, например, славилась своими ломящимися складами и гостеприимством местных жителей, чьи женщины проводили много времени за изготовлением браслетов, и где "никто и никогда не пропускает прием пищи", как отмечал в своих мемуарах солдат EIC Жорж Бриссю».
Однако так не могло быть везде. EIC было еще молодой структурой, только строило инфраструктуру и только направляло чиновников в страну. Поэтому в некоторых районах контроль оставляли за местными жителями, работавшими на EIC.
В редких случаях происходили злоупотребления. Еще реже случались небольшие стычки между войсками EIC и повстанцами — будь то бунтующие туземцы или арабские работорговцы, боровшиеся против указа Леопольда о запрете рабства. В этих случаях соблюдалась древняя традиция: отрубать limbs (конечности), чтобы показать, что патроны были потрачены не впустую:
«В других же местах, в отсутствие прямого наблюдения и при больших трудностях с выполнением квот, некоторые туземные солдаты прибегали к насилию, чтобы принудить к сбору. Бриссю отмечал и такие районы, особенно там, где местные жители устраивали саботаж на каучуковых станциях, а затем бежали в Французское Конго на север. В редких случаях туземные солдаты похищали женщин или убивали мужчин из мести. Попадая в стычки, они иногда следовали давним арабским и африканским традициям, отрезая руки или ноги павшим в качестве трофеев или чтобы показать, что выпущенные ими пули были использованы в бою. Сколько местных жителей погибло в этих стычках, неясно, но подтвержденные случаи позволяют оценить цифру примерно в 10 000 человек — ужасное число».
Таким образом, возможно, около 10 000 конголезцев погибли за годы сбора каучука в стране с населением около 20 миллионов человек, и некоторые из них — напрасно. Другими погибшими были арабские работорговцы, каннибалы и им подобные, так что их смерть вряд ли можно назвать трагедией. В любом случае это не было кошмаром грандиозного масштаба, как утверждает Хохшильд.
На самом деле реальное положение дел резко контрастирует с заявлениями Хохшильда и других о том, что 10 миллионов конголезцев погибли в результате некоего невообразимого геноцида половины конголезского народа. Это просто неправда: любое серьезное исследование оценок численности населения показывает, что оно оставалось примерно стабильным, и никаких миллионов смертей не было. Как отмечает Гилли:
«Наиболее совершенное моделирование, проведенное французскими и бельгийскими демографами, указывает на численность населения от 8 до 11 миллионов в 1885 году и от 10 до 12 миллионов к 1908 году. Бельгиец Жан-Поль Сандерсон, используя метод обратной проецирования по возрастным когортам, обнаружил незначительное снижение — с 10,5 миллионов в 1885 году до 10 миллионов в 1910 году. Это оценочное изменение общей численности населения, обусловленное динамикой рождаемости и смертности за 25-летний период, представляет собой ничтожное годовое чистое сокращение населения».
И это еще не все. В противоположность картине, представленной Хохшильдом и другими, именно правление EIC положило конец этим зверствам, а не привело к ним. Как отмечает Гилли, то незначительное сокращение населения, которое имело место, происходило за пределами контроля EIC и прекратилось по мере того, как EIC брало территории под свой контроль:
«В каучукодобывающем районе Болобо в нижнем течении реки Конго сокращение населения было результатом жестокости самоуправляющихся туземных вождей и прекратилось с прибытием офицера EIC. В целом же стабильность и принудительно установленный мир EIC привели к росту рождаемости вблизи центров EIC, таких как католическая миссия под защитой EIC в Бодуэнвиле (ныне Кирунгу). Сокращение населения наблюдалось в районах, находившихся вне эффективного контроля EIC».
Так что да, отдельные несправедливости имели место. На территории, превышающей Техас более чем в три раза, за период с 1885 по 1910 год произошло 10 000 убийств, некоторые из которых были оправданными. Это, во-первых, неизмеримо меньше, чем утверждают критики EIC. Во-вторых, данные о том, что контроль EIC вел к росту, а не к падению численности населения, по-видимому, доказывают (как и свидетельства очевидцев), что именно бельгийцы положили конец беспределу, за который их же и осудили.
Кроме того, эти несколько тысяч смертей следует рассматривать с учетом того факта, что добыча каучука в целом была большим плюсом для местных жителей Конго, поскольку являлась единственным разумным способом поддержать существование проекта EIC. A это было огромным благом для них, так как «сохранение EIC означало сохранение спасительных мер против болезней, межплеменных войн, рабства и беспросветной нищеты, терзавших этот регион с незапамятных времен».
Ложь об отрубании рук
Как уже указывалось выше, то же самое верно и в отношении обвинений в том, будто бельгийцы отрубали руки туземцам в наказание за отказ от работы. Это по большей части неправда, а там, где это действительно происходило, это было делом рук самих туземцев. Более того, они обычно делали это до того, как EIC установило свой контроль.
Например, Гилли отмечает, что Хохшильд цитирует чернокожего американского миссионера Джорджа Вашингтона Уильямса, описавшего отрубленные конечности, которые он видел во время визита в 1890 году, в качестве доказательства жестокости EIC. Проблема с этим утверждением заключается в том, что сцена, свидетелем которой стал Уильямс, происходила в районе, не подконтрольном EIC. На самом деле эта практика была связана с рабством и прекратилась, когда EIC установило контроль и изгнало арабских работорговцев.
Для тех, кому интересно, Уильямс писал: «Человеческие руки, ноги и конечности, копченые и сушеные, выставляются на продажу на многих местных деревенских рынках. От устья реки Ломами до водопадов Стэнли расположено тринадцать вооруженных арабских лагерей; и в них я видел множество черепов убитых рабов, свисающих с шестов, а над этими лагерями развевался их кроваво-красный флаг».
Именно работорговцы и варварские вожди (вместе со своими воинами) отрубали конечности... как и в случае со всеми знаменитыми фотографиями отрубленных рук из этого региона. EIC этого не делало, хотя лжецы, стремившиеся его уничтожить, изображали все так, будто это их рук дело.
Например, Гилли указывает, что приведенное фото долгое время преследовало репутацию EIC... но в действительности руки дочери этого человека были отрублены, когда ее съели каннибалы, а не потому, что EIC что-то сделало с ним или с ней. Напротив, EIC искоренило поведение, приводившее к подобным жестокостям, и гарантировало, что это не повторится в будущем.
Описывая это, Гилли отмечает, что не только вышеупомянутое фото было представлено Хохшильдом в ложном свете, но и вообще все они: использованные им фотографии были постановочными и возникли в результате ссор и конфликтов между самими туземцами, а не в результате бельгийской жестокости. Он пишет:
«Больше всего читателям запоминается то, что Хохшильд перепечатывает постановочные фотографии, сделанные английской миссионеркой Элис Сили Харрис и предоставленные для кампании против Леопольда через английского миссионера Джона Уикса. Миссионеры знали, что показ этих фальшивых фотографий на "волшебных фонарях" в общественных залах Великобритании привлекал больше внимания и пожертвований, чем их подробные отчеты о каннибализме и сонной болезни, опустошавших их районы. Хохшильд не говорит читателю, что фотографии являются постановочными, и не объясняет, что люди с отрезанными руками на снимках стали жертвами гангрены, племенной мести или каннибализма, не имевших никакого отношения к каучуку. На самой известной из всех фотографий — где человек, которого Сили усадила на веранде своей миссионерской станции с отрезанной рукой и ногой перед ним, — оригинальная подпись, данная Морелем, гласит: "Сала из Вала и останки его пятилетней дочери; и жена, и ребенок были съедены на каннибальском пиру"».
Проект подходит к концу
Существование EIC прекратилось в 1908 году, поскольку обвал цен на каучук в 1906 году сделал проект экономически невыгодным, а Бельгийский парламент хотел лишить короля его владений. К этому их подтолкнули сфальсифицированные доказательства того типа, о которых Гилли говорит в цитате выше.
Таким образом, Леопольд II отказался от своего частного африканского владения. Однако, как отмечает Гилли, Леопольд продолжал гордиться своими достижениями и считал, что действовал из гуманных побуждений (вопреки тому, что говорят современные пропагандисты).
Став национальной колонией, Бельгийское Конго пошло по стопам EIC. Как и при Леопольде, там продолжалась работа по строительству инфраструктуры: железных и шоссейных дорог, школ и больниц. В то же время обеспечивалось правосудие, а зверства, которыми ранее славился этот регион — а именно рабство и каннибализм, — были окончательно искоренены. Таким образом, убийства, рабство, каннибализм и отрубание рук прекратились именно благодаря бельгийцам… которых до сих пор ложно обвиняют в совершении этих преступлений.
Эта упорный труд 1908–1960 годов увенчался огромным успехом. Конго превратилось не только в стабильное и процветающее место, но и в настолько прекрасный и безопасный край, что огромное количество европейцев ездили туда в отпуск. Десятилетия инвестиций и управления превратили то, что раньше было опасной зоной, в жемчужину континента.
Что же касается самих конголезцев, то эти 70 с лишним лет бельгийского правления (как частного, так и государственного) были единственными годами грамотного управления и процветания, которые они когда-либо знали. До этого они были массивом суши из каменного века, характеризовавшимся худшими проявлениями дикости. После этого они получили деколонизацию и вернулись к первобытной анархии.
Леопольд не был монстром
Короля Леопольда ложно изображают монстром. Эдаким жадным дьяволом, прячущимся в далекой стране и выжимающим все — включая саму жизнь — из бедных и угнетенных африканцев. Ничто не может быть дальше от истины.
Он не был монстром. EIC было гуманитарной операцией, которая с небольшими затратами для Европы или местных жителей превратила край, долгое время характеризовавшийся худшими ужасами, в относительно приятное место для жизни. Оно, подобно Сараваку под управлением белых раджей, превратилось из земли ужаса и несправедливости в процветающую колонию, где закон и развитие стали нормой, а не редчайшим исключением. Более того, преступления, в совершении которых его и EIC обвиняют в грандиозных масштабах, по большей части не имели места, а те, что происходили, были незначительными и находились вне их контроля.
В целом это великое достижение, и Леопольда следует хвалить, а не проклинать — как и его EIC.

***

Отредактировано антон (2026-08-15 04:30:07)