Казах об украинцах.
Marat Zhanuzakov
Об украинцах Казахстана и не только
Я всегда держал палец за Украину в ее нынешней страшной войне с Россией. Я сопереживаю настоящим украинцам, защищающим свою родину от агрессора и страдающим от всего того, что принес им русский мир своей, как он называет его официально, СВО. И такую позицию занимают все мои друзья. Противоположная позиция в вопросе о войне означает для меня даже в отношении с бывшими друзьями предательством не только Украины, но нашего Казахстана. Логика такого рода вывода, особенно когда речь идет о лицах славянской национальности, проста: если человек не сочувствует украинскому народу, то будут ли они сочувствовать нам в случае, если «вежливые люди» с оружием в руках появятся на нашей земле? С казахами с мозгами набекрень в этом вопросе все сложнее. Но в нашем табеле о мерзавцах они стоят ниже славян-ждунов. С такими типами я рву добрые отношения навсегда. Этими словами я предваряю статью, чтобы меня некоторые не восприняли как украинофоба.
Сейчас я хочу написать не об украинцах рассеяния. Не вообще. Эта тема мне непосильна. Она слишком большая. Я знаю, что в Канаде есть украинские села, где все украинское соблюдается. И, наверное, они есть в Польше. И в других соседних и не соседних странах. Специально эту тему не изучал. Я хочу написать только о своем опыте знакомства с украинцами, в Казахстане и за его пределами, где я оказывался волею обстоятельств. Не как ученый-этнолог, а просто как неравнодушный, наблюдающий за жизнью человек, интерес которого к данной теме обострился ныне с общеизвестным событием. Если я ошибаюсь, то поправьте меня, дорогие меня соплеменники.
С десяти неполных лет я жил в поселке, который возник в целинные годы. В селе было немало украинцев, приехавших в наши края в 50-е годы. Многие из них говорили с жестким украинским акцентом. Особого отличия от русских я, тогда еще совсем юный, в них не замечал. Позже была армия. Я служил в Германии, в танковом полку. Украинцев было очень много. Особенно среди офицерского состава. Тогда так и говорили: армия держится на украинцах. Об армейских впечатлениях писать не решаюсь. Армия слишком обнуляет личностные качества людей, превращает их в подобие деревьев в густом лесу. Советский поэт написал о своих ощущениях армейских лет с гордостью так: «и я иду, и я пою, и пулемет несу, и чувствую себе в строю, как дерево в лесу». Гордился тем, что перестал быть личностью и растворился в общей биомассе в солдатской униформе. Не одобряю, но и не буду обвинять его в чем-то. Я разве был другим? Какой смысл говорить в такой ситуации об этнических чувствах украинцев?
Спустя год после армии я стал студентом. Среди студентов были, естественно, украинцы. Они были разными: высоким, красивыми и не очень, они были спортивными и так себе, они были умными и не совсем. Первого убежденного украинца я встретил на втором курсе. Точнее, я его не встретил. Я был на дежурстве в пожарке, где я подрабатывал. Все, что он говорил, мне на следующий день передали. Он был не из Казахстана. Он приехал с Запада. Он впервые сказал о том, что я не слышал никогда: русские забрали нашу историю! Он оставил книгу, которую мне передали друзья. Ее я храню до сих пор. Эта книга известного историка В.Мавродина «О происхождении русского народа», которая вышла в 1978м году. Там все в русле того, что тогдашняя наука утверждала. Советская цензура не пропустила бы ничего другого. Она и не пропускала. Но в книге были записи от руки владельца книги, которые якобы соответствуют тому, что говорил Мавродин в своих лекциях о зарождении восточнославянских этносов. И эти факты и утверждения ученого не соответствовали тому, что насаждала советская официальная наука.
Позже я учился в Москве. Пять лет. Украинцев было среди учащихся университета во множестве раз больше, чем казахов. Но я помню, что в открытом первенстве универа, где участвовали десятки команд, не было украинских. Были кавказкие, была казахская. Но украинских не было. Я, когда писал об этом сейчас, очень засомневался в своих воспоинаниях. И, на всякий случай позвонил другу, который учился целых десять лет в Москве, играл вместе со мной в команде «Намыс». Чтобы уточнить. Он сказал: я не помню ни украинских, ни белорусских команд.
Я работал на кафедре, третью часть сотрудников которой составляли украинцы по паспорту. Заведовал кафедрой украинец, который окончил среднюю школу на исторической родине. Профессор. Два доцента кафедры были украинского происхождения. Все они были связаны с исторической родиной детскими, школьными, а один и вовсе даже студенческими годами. А помимо них, был украинец нашего казахстанского разлива с классическим окончанием фамилии на КО. Они были прекрасными преподавателями. И хорошими людьми. Я многому у них научился. Но они были плохими украинцами. Я, например, никогда не слышал, чтобы они говорили между собой на родном языке. И никаких признаков их связи с Украиной в виде политических тем, печатных изданий и прочего они не подавали. А когда заходила речь о национальных проблемах, в том числе и о казахских, они занимали позицию центра, говорили то же самое, что и русские. Никакого сочувствия к проблемам нашего народа они не проявляли. Декабрьские события 86-го оценивали как всплеск казахского национализма. О.Сулейменов, как охарактеризовал его один мой коллега, был для них «рутинером». Все разговоры о казахском языке комментировали, как попытку дискредитации их по языковому признаку.
Расскажу об одном случае, который меня поразил уже тогда. Мы возвращались после занятий домой с доцентом кафедры. Я попросил у него книгу, которая мне была нужна по работе. Он привел меня к себе на квартиру. Стал искать эту книгу в своей большой библиотеке. Руки его, шарившие в поисках нужной мне, наткнулись на одну книгу. Он ее вытащил и сказал мне: это единственная книга на украинском языке, которую я держу в своей библиотеке. Это был «Кобзарь» Тараса Шевченко. Задвинув ее на место, он нашел то, что было мне нужно. А теперь подумайте, как человек, учившийся в украинской школе, получивший высшее образование в украинском городе, знающий родной язык, вроде бы, пропитанный духом своего народа, держал под рукой только одну книгу на украинском языке в личной библиотеке, как мне, опытному библиофилу показалось, из четырех-пяти тысяч книг? Общался я и с другими преподавателями университета, по паспорту являвшимися, вроде бы, украинцами. Они ничем не отличались от моих коллег по кафедре. Были хорошими специалистами, но признаков сохранности национальной идентичности ни в поведении, ни в рассуждениях о политике и в других вещах не обнаруживали. Теперь позволю себе перейти на более широкое поле в рамках нашей темы.
К моменту распада Союза в Казахстане проживало 800-900 тысяч человек, считающих себя украинцами. То есть, примерно, столько же, сколько проживало немцев. Это, помимо того, что полтора миллиона украинцев к этому времени обрусели полностью. Эти цифры я не взял с потолка. Их приводят украинские ученые. Немцы в массе своей вернулись на историческую родину. Понимаю, что не только потому что, они немцы и их потянуло на историческую родину. Прежде всего, потому что там - лучше. Полмиллиона украинцев по пятой графе паспорта уехала из нашей страны. В основной массе – в Россию-матушку.
Остались 400 тысяч. И что они сделали в поддержку Украины после февраля 2022 года?
Марат Жанузаков. Апрель 2026 года.
